Если благополучие ушло из семьи, или самый обычный рейд с КДН

«О наших рейдах в семьи постоянно пишут, – сказала мне ответственный секретарь комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав города Элисты Юлия Нарановна Бастаева на просьбу взять нас с собой . – И телевидение, и газеты». 

Семья, находящаяся в социально-опасном положении, – это семья с низким социальным статусом, не справляющаяся с возложенными на нее функциями, это родители, ведущие паразитический образ жизни. И их история – это всегда трагедия, для этой конкретной семьи, в частности, и всего нашего общества, в целом. И все эти семейные истории члены комиссии переживают из рейда в рейд. Причем переживают в буквальном смысле слова – проживают вместе с ними и этот день, и все последующие. 

Но, сразу оговоримся, жить жизнями таких людей в случае специалистов КДН – это не значит охать, ахать, слезы лить. Для них это значит искать конкретные варианты решения проблем: одеть, накормить, закодировать от алкоголя родителей, определить их детей в школу или детсад, найти жилье, работу, поговорить, поругать, уговорить и так далее. Список можно продолжать бесконечно. 

Забегая вперед, скажем, что сразу же после рейда Юлия Нарановна предупредила: «Это обычный, плановый выезд по утвержденному графику. Мы выезжаем каждые две недели. Это посещение семей, которые состоят на учете, как находящиеся в социально опасном положении. Бывают и сигнальные сообщения. Такие семьи тоже включаются в рейды».

Итак, едем в самый обычный, плановый рейд. В составе комиссии были Юлия Бастаева, ответственный секретарь комиссии по делам несовершеннолетних, Екатерина Чедырева, начальник отдела по опеке и попечительству управления образованием администрации Элисты, Дмитрий Утнасунов, главный специалист комитета по делам молодежи и спорта администрации Элисты, Ирина Марлаева, социальный работник БУ РК «РКЦСОН», Александр Джапов, инспектор ПДН МВД России по г. Элиста.   

Отметим, что всего на учете в КДН на первое апреля состоит 192 ребенка, в их числе 113 школьников, 28 студентов ссузов. Также на учете в КДН 60 неблагополучных семей, в них 116 детей. Банк данных постоянно корректируется. 

Семья «замкнулась»  

Первый адрес. Здесь живет одинокая мама с пятью детьми. Квартира съемная. Посетить эту семью КДН пригласила и помощника прокурора г. Элисты.  

– Эльзята, Эльзята. Открой дверь. Мама дома? Это Юлия Нарановна. Мы просто хотим поговорить, – стучится в дверь нужной квартиры Бастаева. 

– Мамы нет. Она ушла в центр. Я не открою. Я же сказала, что не буду с вами разговаривать, – раздается за дверью детский голос. 

Это единственное, что услышали по ту сторону двери приехавшие специалисты. Больше на контакт никто не выходил. 

– А они никому и не открывают дверь, – сказала соседка из квартиры напротив, куда в отчаянии позвонили специалисты. – Я сегодня лишь видела, что парень к ним какой-то заходил. А маму видела раза два, но она со мной не разговаривает – на вопросы не отвечает и вообще никак на меня не реагирует.

– А вы детей видели? Они вообще выходят из квартиры, гуляют на улице? – интересуется у нее Юлия Нарановна. 

– Раза два, наверное, видела. И все. Я и маму раза два видела, – ответила соседка. 

Любови, еще одной соседке из квартиры снизу, куда также постучались КДН-щики, задали такой вопрос: «Вы ничего подозрительного оттуда не слышали? Громко ругаются, гулянки, чужие люди?».

– Да вроде нет. Тихо все. Но даже сама хозяйка квартиры не может дозвониться до этой женщины. Они же вроде хотели съезжать. Так хозяйка квартиры и не может до нее дозвониться, – рассказывала Любовь. 

Семья в поле зрения комиссии по делам несовершеннолетних попала в 2015 году. Тогда многодетная мама сама обратилась в комиссию за помощью – не могла устроить семилетнего сына в первый класс. Ей помогли – определили в школу, да еще и третьего сына – трехлетку – в детсад определили. Старшая же девочка к тому времени уже училась в коррекционной школе. Также в семье находятся еще двое малышей. И все бы ничего, но впоследствии выяснилось, что дети уже несколько месяцев не ходят ни в школу, ни в детсад. КДН посещает эту семью с 16 декабря 2016 года. И разговоры с мамой составляли, и уговаривали. Но дети в школу как не ходили, так и не ходят. А весной семья и вовсе «замкнулась», перестала впускать в квартиру.  

– Вот неизвестно, есть ли у них продукты питания? Что делают дети? Гуляют ли? – говорила Юлия Нарановна. 

– Парень еще пришел какой-то. Кто такой? Потом будет нам дело…, – многозначительно отметила Екатерина Чедырева. В итоге ничего не добившись, участники рейда ушли. 

Учителя не пустили 

Следующий пункт – общежитие одного из колледжей Элисты. Здесь живет одинокая мама с мальчиком. Причина посещения та же – ребенок не учится. 

– Понимаете, в свое время КДН совместно с калмыцким обществом глухонемых договорились о выделении для них комнаты в общежитии, оказывали всевозможную помощь, в том числе и продуктами питания. Определили мальчика в школу на домашнее обучение. А он не посещает занятия, – рассказывала нам Екатерина Чедырева, пока мы поднимались на нужный этаж.

Эта семья особенная. Мама – инвалид детства, глухонемая. Специалисты КДН узнали об этой семье в 2015 году. Тогда стало известно, что женщина с ребенком ночует на вокзале. Семью отыскали. Помогли оформить на ребенка инвалидность. Также определили мальчика в школу на домашнее обучение. Но 2015-2016 учебный год он не окончил, просто отказывался учиться – преподавателя либо в комнату не пускали, либо в тот день, когда приходил педагог, уходили из дома. Ребенок остался на второй год. Не учится он и в этом 2016-2017 учебном году – учителя не пускают, а мальчик ведет себя агрессивно. 

– Почему вы учителя не пускаете? Почему не учитесь? – спрашивает Юлия Нарановна у мамы. Но она только машет рукой и пишет в ответ: «Приду завтра в социальный центр до Ирины Марлаевой». Ни на какие другие вопросы она не отвечает. И все это время под аккомпанемент криков ее сына и грохота раскидываемых вещей, доносящихся из комнаты.  

– Так он еще и мать побьет, когда мы уйдем, – с возмущением говорит Чедырева. 

– А были уже такие прецеденты? – спрашиваю. 

– Ну, вы же видите, как он агрессивно себя ведет.

Уже когда мы вышли из здания общежития, Юлия Нарановна рассказала нам, что этот мальчик не глухонемой, ему лишь нужно общение со сверстниками. А этого общения у него нет. «Мама к нему никого не подпускает. На следующий учебный год, 2017-2018, он пойдет в школу, но будет ли он учиться? А ведь он растет, и чем старше он становится, тем сложнее его ввести в коллектив. Второе – он очень агрессивен. Уже и руку на мать поднимает – все в нее швыряет, толкает ее. И эта ситуация с каждым разом усугубляется», – говорит Юлия Бастаева. А на следующий день в КДН пришло письмо из школы, в котором педагоги просят принять меры в отношении этого мальчика. Было принято решение направить мальчика на психолого-педагогическую комиссию, где будет решено – отправить его в Элистинскую вспомогательную коррекционную школу-интернат или нет.  

Без статуса никак 

Историю семьи, о которой сейчас пойдет речь, не иначе как дикой не назовешь. Этому мальчику, назовем его Иваном, сейчас уже 16 лет. Мама сидит в тюрьме за убийство. Папа – психически болен, но справки о том, что он недееспособен и не может полноценно отвечать за воспитание и содержание сына, нет. Получается, при живых родителях сын фактически остался сиротой. Бабушка и дедушка? Они есть, но о судьбе внука они не волнуются. 

В первый раз об Иване в КДН услышали летом 2016 года. Тогда инспекторы по делам несовершеннолетних сообщили, что среди элистинских подростков появился мальчик из села. Они его «ловят» и отправляют обратно, а он снова появляется в Элисте. А в октябре пришла в КДН бабушка Ивана по матери и сказала, что ее внук в Элисте бродяжничает, хотя здесь он должен был учиться в одном из колледжей, а жить у отца. Его нашли 28 ноября в подъезде одного из элистинских домов. На улице был сильный мороз, а мальчик был очень легко одет. К отцу специалисты КДН выезжали не раз. Но увидеться с ним удалось лишь этой весной. 

Очень волнуется за него Юлия Нарановна. 

– Вы когда пойдете и заявление напишите? – требовала Юлия Нарановна у деда. – Нам же надо Ивана куда-то определить. Что он летом будет делать? Вы об этом думаете? Ладно, мы его определили на этот период, а дальше?

В ответ от деда услышали: «Вот летом хочу обратиться в Психоневрологический диспансер, чтобы направить сына на обследование».

Был, конечно, в этот день разговор и с отцом. Но передавать весь разговор с ним тоже не имеет смысла, вернее, смысла в самом разговоре все равно не было. 

– Проблема в том, что бабушка и дедушка не могут своего сына, то есть отца Ивана, признать недееспособным, – объясняла уже нам ситуацию Бастаева. – Они его боятся. А мы Ивана никуда определить не можем. Допустим, он будет учиться в колледже, и общежитие ему дадут. А жить-то ему на что? Вот если его бабушка и дедушка признали отца недееспособным, тогда бы он был несовершеннолетним, оставшимся без попечения родителей. У него уже статус был бы. А мальчик-то умный, очень способный. На весенних каникулах он пробыл в селе у своей бабули по матери. Но у той кроме него еще пять внучат. А летние каникулы – это три месяца. Вот сейчас у меня за него голова «болит». Думала, что дед конкретное что-то скажет. А он опять ничего не сделал.

Вариант, конечно, у Бастаевой есть – определить его в социальный приют для детей и подростков. Правда, там учреждение закрытое. «А ему уже 16 лет. Сами понимаете, погулять-то тоже охота. Он оттуда в два счета сбежит».

– А если на работу его? – предложили мы свой вариант.

– Да, работа вообще не проблема. Хоть куда его определим. А жить на что он будет – питаться, платить за жилье? Статус ему нужен, – ответила Бастаева.       

Чтобы не расслаблялась 

В следующую семью Юлия Нарановна в членами рейда приехала по так называемому сигнальному сообщению.  

– Вот, Таня, сигнал на тебя был, что ты пить начала, – как только открыли дверь, начала разговор Бастаева.

– Нет, что вы Юлия Нарановна. Я не пью. Уже давно. Вы же знаете. 

–  Да, знаем. Но сигнал обязаны проверить.

После короткого разговора мы ушли. И Юлия Нарановна нам рассказала: «Раньше Таня очень сильно пила. Я ее сына с трехлетнего возраста знаю. Мы же ее лишали родительских прав. Вообще она адекватная была, в школе хорошо училась. Но неудачно вышла замуж. Муж над ней сильно издевался – бил, пугал, подпаивал. Вот она и спилась. Мы ее лишили прав на сына. Она потом заболела сильно. Мы ее и кодировали. Но вытащили. Она и замуж вышла позже, сына забрала. И вот поступил сигнал, что пьет. Заехали, чтобы не расслаблялась». 

Детей определили

Еще один адрес в частном секторе. В доме идет ремонт. Как оказалось, на днях произошло ЧП – взорвался телевизор. Самой Елены с детьми (их у нее четверо), к которой и приехала комиссия, дома не было. На время переселилась к брату, что живет на соседней улице.  Ремонт делают мама Елены и сердобольная соседка, которая пришла помочь.   

– Пусть она быстрее в сад отправляет младшего и идет работать, – говорит бабушке Бастаева.    

– Да, она же говорит, что у него гемоглобин низкий, пролечить надо, – отвечала мать Елены.

– Я поговорю в понедельник с врачом, надо его быстрее в сад, и пусть идет работать, – говорила Юлия Нарановна.

– Вы ее поругайте, она же ничего не делает, – с возмущением вступила с разговор соседка. – Поругайте ее. Матери не помогает, в доме свинарник, одежда детская, как была нестираная, так и лежит, целыми днями спит, не готовит, детьми не занимается. Она же матери грубит и огрызается. 

– Надо помочь семье. Предложить матери временно определить двух ребятишек в госучреждение на лето. Там и поделить можно, – предложила Чедырева.

– А мама за это время могла бы найти трудоустроиться, – сказала Бастаева. На учете в КДН эта семья уже несколько лет. «У Елены четверо детей. Двое старших в одной из школ-интернатов республики учатся, – рассказала нам Бастаева. – Двое других с ней. Кормит всю семью мать, которая сама пенсионного возраста. И она от них уже устала. Мне она даже говорила: «Отправьте меня в Приютное, я уже не могу, хоть отдохну от них. Все время на себе тащить, кормить, в школу отправлять». Эта Лена ничего не хочет делать. На лето определим детей в госучреждение, а позже, как только она работу найдет, детей пусть забирает. Ума она им, конечно, не даст. Но надо хотя бы заставить ее работать, чтобы была гарантия, что ей есть на что хлеб, молоко купить». 

В общей сложности в этот день комиссия побывала в семи семьях. Через две недели комиссия  пойдет в очередные семьи. И будет искать конкретные варианты решения проблем: одевать, определять детей в школу или детсад, искать жилье, разговаривать, ругать, уговаривать. И Юлия Нарановна Бастаева, и Екатерина Джалтаевна Чедырева, и Ирина Геннадьевна Марлаева, и Александр Владимирович Джапов и другие, будут продолжать биться за судьбы конкретных детей и семей.   

http://riakalm.ru/